Глава 2. Царское Село в воспоминаниях современников XIX века

Введение
Глава 1. Царское Село в мемуарах современников XVIII века
Глава 2. Царское Село в воспоминаниях современников XIX века
Глава 3. Царское Село в воспоминаниях современников нач. XX века
Заключение
Список использованной литературы
Приложение

В 80-х годах XVIII века по проекту Ч. Камерона и В. И. Неелова была построена китайская деревня, которая представляла собой группу небольших одноэтажных зданий в китайском стиле. И. И. Дмитриев впоследствии вспоминал: «Для любопытных наших внучат я скажу несколько слов и о сих китайских домиках. Они поставлены были еще при императрице Екатерине Второй, вдоль сада, разделяемого с ними каналом. Это было пристанище ее секретарей и очередных на службе царедворцев. Все домики, помнится мне, составляют четвероугольник, посреди коего находится каменная же ротонда»19.
Вдоль Кузьминской дороги (ныне Дворцовая ул.), за Знаменской церковью была небольшая березовая роща, окруженная железной оградой. Позже роща стала лицейским садом, поскольку находилась за Лицеем. Пущин И. И. вспоминал: «Во время нашей бытности в Лицее не было еще никакого лицейского сада и отведенное после под него место занято было церковною оградою, в которой дико росло несколько берез...».
О Лицее рассказал И. И. Пущин: «В нижнем этаже помещалось хозяйственное управление и квартиры инспектора, гувернеров и некоторых других чиновников, служащих при Лицее. Во втором — столовая, больница с аптекой и конференц-зала с канцелярией; в третьем — рекреационная зала, классы (два с кафедрами, один для занятий воспитанников после лекций), физический кабинет, комната для газет и журналов и библиотека в арке, соединяющей Лицей со дворцом через хоры придворной церкви. В верхнем — дортуары»21.
Номера комнат были обозначены «над дверьми и на левой стороне воротника шинелей на квадратной тряпочке чернилами»22,— вспоминал один из лицеистов пушкинского выпуска И. В. Малиновский. Номера часто заменяли лицеистам фамилии: они подписывали ими свои стихи, а впоследствии, в дни лицейских годовщин, ставили их под ежегодными протоколами. Пущин вспоминал: «инспектор привел меня прямо в четвертый этаж и остановился перед комнатой, где над дверью была черная дощечка с надписью: N9 13. Иван Пущин, я взглянул налево и увидел: № 14. Александр Пушкин. Очень был рад такому соседу...»
«В каждой комнате,— писал Пущин,— железная кровать, комод, конторка, зеркало, стул, стол для умывания, вместе и ночной. На конторке — чернильница и подсвечник со щипцами»24.
Пущин вспоминал и о дне открытия Лицея, которое состоялось в его Актовом зале: «По правую сторону стола стояли мы в три ряда; при нас — директор, инспектор и гувернеры. По левую — профессора и другие чиновники лицейского управления. Остальное пространство залы, на некотором расстоянии от стола, было все уставлено рядами кресел для публики. ...Когда все общество собралось, министр пригласил государя». Директор департамента министерства народного просвещения И. И. Мартынов зачитал манифест об учреждении Лицея и его устав. После него выступил с речью директор Лицея В. Ф. Малиновский.
«Когда начались военные действия,— писал Пущин,— всякое воскресенье кто-нибудь из родных привозил реляции; Кошанский читал их нам громогласно в зале. Газетная комната никогда не была пуста в часы, свободные от классов: читались наперерыв русские и иностранные журналы при неумолкаемых толках и прениях; всему живо сочувствовалось у нас: опасения сменялись восторгами при малейшем проблеске к лучшему. Профессора приходили к нам и научали нас следить за ходом дел и событий, объясняя иное, нам недоступное».
В январе 1815 года в Лицее состоялся первый торжественный публичный экзамен, который воспитанники держали при переходе с первого на второй курс. В актовом зале собрались почетные гости, профессора, родители лицеистов. На экзамен был приглашен и поэт Г. Р. Державин.
Впоследствии Пушкин вспоминал: «Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались... Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою... Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали, он преобразился весь... Наконец вызвали меня. Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояние �