II.Великий гражданин великого народа. (Пушкин в освободительном движении своего времени)

Содержание

Вступление

Великий гражданин великого народа (Пушкин в освободительном движении своего времени)

Заключение

Список используемой литературы.

И жив великий гражданин
Среди великого народа
Пушкин «Андрей Шенье» (1825)

Из рядя вон выходящая, бьющая ключом художественная одаренность Пушкина почти с первых же его шагов стала привлекать к себе восторженнейшее внимание современников. Начало этому было положено еще в лицейские годы. Вообще, основное, чем был отмечен Лицей в жизни Пушкина, заключалось в том, что здесь он почувствовал себя Поэтом. В 1830 году Пушкин писал: «… начал я писать с 13-летнего возраста и печатать почти с того же времени».
В те дни – во мгле дубровных сводов
Близ вод, текущих в тишине,
В углах Лицейских переходов,
Являться Муза стала мне.
Моя студенческая келья,
Доселе чуждая веселья,
Вдруг озарилась – Муза в ней
Открыла пир своих затей;
Простите, хладные науки!
Простите, игры первых лет!
Я изменился, я поэт.
Характерно, что Пушкин стал ощущать себя не просто «стихотворцем» («не тот поэт, что плесть стихи умеет»), а именно Поэтом и твердо, хотя литературное поприще не сулило ни чего житейски привлекательного, решает на него вступить, ибо, как он понял – это тоже на всю жизнь, не может им не быть. («К другу стихотворцу», 1814)
Это сознание укрепил и первый, так же весьма ранний литературный триумф – знаменитое чтение на лицейском экзамене «Воспоминаний в Царском Селе», которое так воспламенило совсем уж одряхлевшего Державина. Тут же гласно объявившего их автора своим литературным наследником – «вторым Державиным».
Одновременно и столь же стремительно в Пушкине – поэт стал расти, тоже перерастая в этом отношении своих учителей – Батюшкова, Жуковского, Вяземского, Державина, - патриот – гражданин. Началась схватка не на жизнь, а на смерть с вторгшимся в Россию Наполеоном. Подавляющее большинство будущих декабристов (и это оказало громадное влияние на складывание их политических убеждений) принимало участие, и порой очень активное в Отечественной войне 1812 года и последующих заграничных походах. Лицеистам, по их возрасту, этого не было дано. Но и сам Пушкин, и его ближайшие товарищи, такие как Пущин, Кюхельбекер, Вольховский, всем существом своим рвались к этому:
Вы помните текло за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощались
И в сень наук с досадой возвращались
Завидуя тому, кто умирать, шел мимо нас…
Но вернемся к пушкинскому дебюту – «Воспоминаниям в Царском Селе». В патриотический контекст «Воспоминаний», наряду с гордостью поэта своим народом, не только отстоявшим Родину, но и освободившим от тиранического ига Наполеона Европу, вошло, отражая господствовавшие тогда настроения широких общественных кругов, несколько восторженных строк в адрес торжественно возвращающегося в отечество царя – героя, который «взял Париж» и «основал лицей» (несмотря на последующее резчайшее отрицательное отношение к Александру I, Пушкин в основном считал эти два события объективно историческими его заслугами); восторженные ноты в адрес «грозного ангела» - Александра снова зазвучали после попытки захвата Наполеоном былой власти («сто дней») в стихотворениях «Наполеон на Эльбе» и «На возвращение государя императора из Парижа в 1815 году».
Второе из них было написано по «повелению» высшего начальства, но, как и предыдущие, вполне искренне, выражая не только настроенность широких общественных кругов, но и чувства самого поэта. «Вы помните, как наш Агамемнон Из пленного Парижа к нам примчался, Какой восторг тогда пред ним раздался! Как был велик, как был прекрасен он, Народов друг, спаситель их свободы!» - напоминал Пушкин товарищам в последней лицейской годовщине 1836 года («Была пора: наш праздник молодой…»).
Но уже в связи со стихами «На возвращение…» проявилось пушкинское «веселое лукавство ума». Есть известие о нарисованной им, очевидно, вскоре же; карикатура на Александра, который до того «располнел» в «чужих краях», что с трудом проехал в воздвигнутые для него триумфальные ворота. А одним из самых ранних лицейских стихотворений Пушкина, убедительно ему приписываемым, является эпиграмма на царя («Двум Александрам Павловичам»), который « нос пер�